Ладожские шхеры – уникальный природный комплекс на северном и северо-западном побережье Ладожского озера – второго по величине после Байкала пресноводного озера в России и крупнейшего в Европе. В 2017 году эта территория получила статус Национального парка. Ее уникальность в сочетании скалистых островов, живописных бухт, богатой флоры и фауны, включая редкие и краснокнижные виды. Бескрайние воды озера усеяны более чем 6 сотнями островков. Шхеры на Ладоге возникли около 10 тысяч лет назад в результате ледовой эрозии. Сегодня на месте древнего ледника шумят уникальные карельские сосны, территории богаты ягодами и грибами, там живут тысячи исчезающих видов растений и животных, больше нигде не встречающихся в республике в таком количестве. Леса и болота регулируют водный баланс, очищают воздух и воду, предотвращают эрозию берегов. О сохранении одного из самых волшебных мест нашей страны мы поговорили с заместителем директора нацпарка Соколовым Денисом Леонидовичем.
– Денис Леонидович, какие леса преобладают в Ладожских шхерах и как вы оцениваете их состояние?
– В Ладожских шхерах почти безраздельно господствуют хвойные леса средней тайги. Около 90% занимает сосна, примерно 10% - ель, а сами леса покрывают порядка 85% территории парка. Также встречаются лиственница, береза, осина и ольха. Это настоящий северный мир, где природа веками оттачивала свою выносливость. При этом заболоченность здесь невысока – не более 15%, а леса в основном вторичные, но, вопреки этому, они находятся в состоянии естественного развития и сохраняют высокую биологическую ценность.
– Какие встречаются в заповеднике нетипичные для таежного климата представители флоры?
– Да, именно в этом одно из главных чудес Ладожских шхер. Здесь рядом с северной природой встречаются виды, которые обычно связывают с южным или более мягким климатом. Это вяз, липа, прострел весенний, охраняемые венерин башмачок настоящий и лобелия Дортмана, лишайники, занесенные в Красную книгу России, травы и ягоды, более характерные для тундровой зоны и другие растения. Всего флора парка насчитывает около 750 видов высших сосудистых растений, а на открытых скалах можно встретить примерно 20 северных видов. Такое разнообразие напоминает ботанический калейдоскоп, будто природа собрала на одной территории растения из разных климатических зон.
– Какой залив в шхерах особенно ценен с точки зрения редких растений?
– Особую ценность представляет залив Варалахти. Именно здесь отмечено 47 охраняемых видов растений. Среди них – полушник озёрный, полушник тончайший, лобелия Дортмана, восковница болотная, а также целый ряд редких и изолированных видов. Это место - настоящая сокровищница природы.
– Денис Леонидович, какие леса преобладают в Ладожских шхерах и как вы оцениваете их состояние?
– В Ладожских шхерах почти безраздельно господствуют хвойные леса средней тайги. Около 90% занимает сосна, примерно 10% - ель, а сами леса покрывают порядка 85% территории парка. Также встречаются лиственница, береза, осина и ольха. Это настоящий северный мир, где природа веками оттачивала свою выносливость. При этом заболоченность здесь невысока – не более 15%, а леса в основном вторичные, но, вопреки этому, они находятся в состоянии естественного развития и сохраняют высокую биологическую ценность.
– Какие встречаются в заповеднике нетипичные для таежного климата представители флоры?
– Да, именно в этом одно из главных чудес Ладожских шхер. Здесь рядом с северной природой встречаются виды, которые обычно связывают с южным или более мягким климатом. Это вяз, липа, прострел весенний, охраняемые венерин башмачок настоящий и лобелия Дортмана, лишайники, занесенные в Красную книгу России, травы и ягоды, более характерные для тундровой зоны и другие растения. Всего флора парка насчитывает около 750 видов высших сосудистых растений, а на открытых скалах можно встретить примерно 20 северных видов. Такое разнообразие напоминает ботанический калейдоскоп, будто природа собрала на одной территории растения из разных климатических зон.
– Какой залив в шхерах особенно ценен с точки зрения редких растений?
– Особую ценность представляет залив Варалахти. Именно здесь отмечено 47 охраняемых видов растений. Среди них – полушник озёрный, полушник тончайший, лобелия Дортмана, восковница болотная, а также целый ряд редких и изолированных видов. Это место - настоящая сокровищница природы.
© Natalia Sidorova / Фотобанк Лори
– Что можно сказать о дендропарке на полуострове Таруниеми?
– Дендропарк на Таруниеми – это уникальная коллекция растений. Он создан около 150 лет назад доктором Густавом Винтером, который учился ландшафтному делу в Италии и привозил растения из самых разных уголков мира: Америки, Японии, Китая. Сегодня это памятник культуры и человеческой увлечённости. В коллекции более 100 редких и ценных видов деревьев и кустарников со всего света, в том числе 22 хвойные породы. И особенно впечатляет то, что многие из них не только прижились, но и размножаются, словно суровый северный климат, вопреки ожиданиям, признал их своими. Даже в непростых условиях можно создать место красоты и силы. В северных широтах больше нет нигде подобной коллекции теплолюбивых растений.
– Какие лесные экосистемы в шхерах самые уязвимые?
– Самыми хрупкими остаются сосновые леса на скальных островах и прибрежные хвойные леса. У них тонкий почвенный слой, летняя нехватка влаги и большое количество легко воспламеняющихся материалов – сухой хвои, мхов, лишайников и мелких веток. За последние 30 лет примерно треть сосновых лесов на островах архипелага Тулолансаари уже пострадала от низовых пожаров. Это леса, которые легко ранить и почти невозможно быстро вернуть в прежнее состояние.
– Какие угрозы для этих лесов встречаются чаще всего?
– Главная беда и угроза, как я уже сказал, это пожары. Чаще всего они возникают по вине человека, примерно 9 случаев из 10. Более 80% связано с непотушенными кострами. Причина в том, что на островах огонь распространяется стремительно, особенно учитывая ветер, сухость и неосторожность туристов. Непотушенный костёр, искра, фейерверк или просто беспечность могут обернуться катастрофой.
– Дендропарк на Таруниеми – это уникальная коллекция растений. Он создан около 150 лет назад доктором Густавом Винтером, который учился ландшафтному делу в Италии и привозил растения из самых разных уголков мира: Америки, Японии, Китая. Сегодня это памятник культуры и человеческой увлечённости. В коллекции более 100 редких и ценных видов деревьев и кустарников со всего света, в том числе 22 хвойные породы. И особенно впечатляет то, что многие из них не только прижились, но и размножаются, словно суровый северный климат, вопреки ожиданиям, признал их своими. Даже в непростых условиях можно создать место красоты и силы. В северных широтах больше нет нигде подобной коллекции теплолюбивых растений.
– Какие лесные экосистемы в шхерах самые уязвимые?
– Самыми хрупкими остаются сосновые леса на скальных островах и прибрежные хвойные леса. У них тонкий почвенный слой, летняя нехватка влаги и большое количество легко воспламеняющихся материалов – сухой хвои, мхов, лишайников и мелких веток. За последние 30 лет примерно треть сосновых лесов на островах архипелага Тулолансаари уже пострадала от низовых пожаров. Это леса, которые легко ранить и почти невозможно быстро вернуть в прежнее состояние.
– Какие угрозы для этих лесов встречаются чаще всего?
– Главная беда и угроза, как я уже сказал, это пожары. Чаще всего они возникают по вине человека, примерно 9 случаев из 10. Более 80% связано с непотушенными кострами. Причина в том, что на островах огонь распространяется стремительно, особенно учитывая ветер, сухость и неосторожность туристов. Непотушенный костёр, искра, фейерверк или просто беспечность могут обернуться катастрофой.
© Элеанора Свешникова / Фотобанк Лори
– Какие меры охраны и лесовосстановительные работы уже дают заметный результат?
– Результаты дают прежде всего системные шаги. Это создание национального парка в 2017 году, усиление патрулирования, использование беспилотников и развитие авиационной охраны лесов. В 2019-2021 годах на противопожарную технику было направлено 64,5 миллионов рублей, из которых 43,6 млн пошли на тракторы, мотопомпы, катера, огнетушители и бензопилы. Кроме того, действует 1137 маршрутов наземного патрулирования общей протяжённостью 47 тысяч километров. Каждая мера работает на общий результат. Параллельно идёт профилактика пожаров и работа с людьми, потому что охрана природы в таких местах начинается не с запретов, а с дисциплины, внимания и уважения к территории. Что касается лесовосстановления, то наиболее эффективен в заповедной зоне естественный процесс. Новые деревья сами появляются на месте пострадавших от огня участков. Это происходит и благодаря нашему содействию в подготовке почвы и создании благоприятных условий.
– Насколько важны старовозрастные леса и участки естественной динамики?
– Их значение огромно. На островах растут древние сосновые леса. Именно такие леса удерживают природное равновесие и сохраняют уникальность шхер. Территория обладает наивысшим уровнем биоразнообразия в Карелии, а леса здесь долгое время развивались почти без сплошных рубок, с середины XX века. Это значит, что старовозрастные участки – это живая основа, на которой держится всё природное богатство парка. Они поддерживают редкие виды, например, прибрежные места размножения нерпы, сохраняют устойчивость экосистемы и помогают шхерам оставаться уникальным природным комплексом со сложной структурой.
– Какую роль в сохранении лесов играют буферные зоны, ограничения на посещение и экологическое зонирование территории?
– Они создают ту самую тонкую границу между человеком и природой, без которой охрана невозможна. Территория парка разделена на 4 функциональные зоны: заповедную, особо охраняемую, рекреационную и зону охраняемого природопользования. В заповедной зоне полностью запрещена хозяйственная деятельность и рекреация, а в особо охраняемой сохраняется природная среда в естественном состоянии. Это помогает удерживать баланс, не закрывать природу от человека совсем, но и не отдавать её ее на волю случая. Они работают как защитный пояс вокруг самого ценного. Там, где есть строгие ограничения, природа живет и дышит спокойно, без лишнего давления. А там, где разрешён регулируемый туризм, человек может соприкоснуться с этим миром, не разрушая его. Многоуровневая система охраны имеет большое значение и для сохранения ладожской кольчатой нерпы, занесенной в Красную книгу, как исчезающий вид.
– Нужны ли в парке посадки деревьев?
– И да, и нет. В целом парк не требует посадок деревьев, потому что его главная ценность – в естественном состоянии лесов. Здесь задача в том, чтобы сохранить то, что уже есть, и дать природе самой восстанавливаться там, где это возможно. Там, где восстановление всё же необходимо, возможны точечные посадки, но только как осторожная помощь природе, а не как замена её собственным механизмам. Весной этого года на пострадавшем от пожара острове, например, высадили 5 тысяч молодых сосен.
– Какие породы деревьев и принципы подбора посадочного материала наиболее важны именно для этого северного региона?
– Для северного Приладожья прежде всего важны местные, устойчивые породы, такие как сосна, ель, берёза, осина, лиственница. Это деревья, которые умеют жить в непростом климате и не требуют лишней помощи, потому что давно стали частью северного ландшафта. При подборе посадочного материала особенно важны районирование, морозоустойчивость и здоровье саженцев. Без этого никакая посадка не даст надёжного результата. Важно анализировать микроклиматические и почвенные условия в месте выращивания. Сочетать хвойные и лиственные площади.
– Насколько леса шхер устойчивы к климатическим изменениям?
– Давайте честно. Их устойчивость ограничена. С одной стороны, леса в основном хвойные и в целом достаточно приспособлены к северным условиям, но с другой – скалистый рельеф, фрагментированность лесов и длительное восстановление, которое может занимать от 150 до 600 лет, делают экосистему очень уязвимой и чувствительной к переменам климата. Поэтому сегодня охрана должна включать не только защиту, но и адаптацию. Борьбу с пожарами, восстановление лесов, сохранение заповедных зон и более внимательное экологическое планирование. Уже сейчас необходимы масштабные лесоклиматические проекты по сохранению природы, специально разработанные меры по предотвращению гибели лесов и снижения их продуктивности, запрет на сокращение заповедных зон. Ведь сегодня новый проект положения о парке предлагает отрезать 3 тысячи гектаров, из их 1,5 тысячи это заповедная зона на Рауталахти.
– Что происходит с биоразнообразием, когда лес дробится на части?
– Оно начинает заметно беднеть. В среднем на 13,6 % на уровне отдельных участков и на 12,1% на уровне всего ландшафта. Чем сильнее лес дробится на отдельные участки, тем труднее выживать специализированным видам, тем быстрее наступает эффект изоляции. Лес теряет цельность, связь нарушается, виды хуже расселяются, чувствительные исчезают первыми, экосистемы становятся всё слабее. Фрагментация лесов губительна.
– Какие виды животных и растений особенно зависят от сохранения лесных массивов в этом регионе?
– Прежде всего это редкие растения, лесные птицы, крупные хищники и ладожская кольчатая нерпа. Вообще, благодаря сочетанию скал, водных пространств и лесов, Ладожские шхеры отличаются самым высоким в Карелии биоразнообразием. Здесь обитают 246 видов птиц и 49 видов млекопитающих. Для них важны не отдельные деревья, а именно целостный природный ландшафт. Волку, рыси, бурому медведю для поддержания жизнеспособной популяции необходимы непрерывные лесные массивы более 50 тысяч гектаров и шириной километров 10. В таких местах каждая трещина в системе охраны может отозваться далеко за пределами одного участка. Потому что для многих видов нужен не просто лес, а именно большой, связный и спокойный природный мир. Здесь важны не отдельные деревья, а вся система, то есть почва, влажность, микроклимат, кормовая база, укрытия и пути миграции. Если эта система разрушается, теряются и редкие растения, и птицы, и звери.
– Как выстраивается баланс между охраной природы и туристической привлекательностью национального парка?
– Только через строгую организацию пространства. Там, где природа особенно хрупкая, должен быть режим максимальной защиты, а там, где это допустимо, – аккуратный, регулируемый отдых. Туризм в таких местах должен быть не потреблением природы, а способом увидеть её красоту и научиться уважать её границы.
– Какие правила посетители нарушают чаще всего и что помогает менять отношение людей?
– Чаще всего проблемы возникают вокруг огня, шума и поведения вне троп. Люди недооценивают последствия костров, мусора, сломанных веток или походов вне разрешённых маршрутов. А между тем именно такие, на первый взгляд мелкие действия, постепенно ранят лес. Менять отношение помогает прежде всего красота и совершенство самой природы. Место, которое дарит радость, восстанавливает силы и восхищает, пробуждает в человеке лучшие его качества, формирует осознание ответственности. Тематические экскурсии и другие экопросветительские мероприятия тоже направлены на это.
– Чем охрана островных и прибрежных лесов отличается от охраны материковых?
– Островные и прибрежные леса уязвимее и суше, а значит, требуют более жёсткого контроля. Там почва тоньше, влага уходит быстрее, огонь распространяется стремительнее, а восстановление идёт медленнее. Поэтому такие леса надо охранять особенно внимательно.
– Какую роль в сохранении природы Ладожских шхер играет сотрудничество с местными жителями, волонтерами и экологическими организациями?
– За последние 15-20 лет экоактивисты и волонтеры накопили огромный опыт и компетенции в охране природы в Шхерах. Зачастую общественные инициативы помогают убирать мусор, тушить возгорания, просвещать туристов, следить за состоянием территории и защищать лес не на словах. Это очень человеческая, очень важная помощь. Добровольцы «Заповедной Карелии» создают фото и видео архивов для парка, банк треков экологических троп. Волонтеры организации «Новый экологический проект» занимаются уборкой и сортировкой мусора на туристических стоянках. Вывезена не одна тонна отходов! В акциях участвуют местные жители, помогают в наведении чистоты и порядка. Добровольцы Ладожского противопожарного лагеря дежурят на одном из островов с конца мая по сентябрь, совершают регулярные обходы, мониторят возгорания, патрулируют 30-60 км береговой линии. Инициативная группа «Ладога» облагораживает и озеленяет места бывших свалок, помогает бороться за сохранение старовозрастных деревьев.
– Что, на ваш взгляд, должно стать приоритетом в охране лесов парка в ближайшие 5–10 лет?
– Главное – это предотвращение лесных пожаров. Для Ладожских шхер это вопрос не просто охраны, а выживания многих участков леса. Здесь нужен постоянный контроль, просвещение, патрулирование и быстрое реагирование, потому что в таком ландшафте огонь не прощает ошибок.
– Как вы видите место Ладожских шхер в системе Зеленого пояса Фенноскандии, и почему участие в этой природной сети важно для сохранения северных лесов?
– Очень значимое. Это часть большой международной природоохранной сети, где охраняются ценные лесные территории и редкие экосистемы. Участие в таком проекте особенно важно, потому что шхеры – не только местная природная территория, но и элемент гораздо более широкой северной экологической системы, я бы сказал занимают ключевое место в системе Зеленого пояса. И это участие критически важно для сохранения северных лесов. 90% северных лесов в европейской части России не отвечают критериям неповрежденных лесных ландшафтов. Остро стоит задача предотвращения фрагментации и сохранения малонарушенных массивов. Совместное международное управление позволит решать важнейшие вопросы биоразнообразия.
Фото: © Анна Карасева / Фотобанк Лори
– Результаты дают прежде всего системные шаги. Это создание национального парка в 2017 году, усиление патрулирования, использование беспилотников и развитие авиационной охраны лесов. В 2019-2021 годах на противопожарную технику было направлено 64,5 миллионов рублей, из которых 43,6 млн пошли на тракторы, мотопомпы, катера, огнетушители и бензопилы. Кроме того, действует 1137 маршрутов наземного патрулирования общей протяжённостью 47 тысяч километров. Каждая мера работает на общий результат. Параллельно идёт профилактика пожаров и работа с людьми, потому что охрана природы в таких местах начинается не с запретов, а с дисциплины, внимания и уважения к территории. Что касается лесовосстановления, то наиболее эффективен в заповедной зоне естественный процесс. Новые деревья сами появляются на месте пострадавших от огня участков. Это происходит и благодаря нашему содействию в подготовке почвы и создании благоприятных условий.
– Насколько важны старовозрастные леса и участки естественной динамики?
– Их значение огромно. На островах растут древние сосновые леса. Именно такие леса удерживают природное равновесие и сохраняют уникальность шхер. Территория обладает наивысшим уровнем биоразнообразия в Карелии, а леса здесь долгое время развивались почти без сплошных рубок, с середины XX века. Это значит, что старовозрастные участки – это живая основа, на которой держится всё природное богатство парка. Они поддерживают редкие виды, например, прибрежные места размножения нерпы, сохраняют устойчивость экосистемы и помогают шхерам оставаться уникальным природным комплексом со сложной структурой.
– Какую роль в сохранении лесов играют буферные зоны, ограничения на посещение и экологическое зонирование территории?
– Они создают ту самую тонкую границу между человеком и природой, без которой охрана невозможна. Территория парка разделена на 4 функциональные зоны: заповедную, особо охраняемую, рекреационную и зону охраняемого природопользования. В заповедной зоне полностью запрещена хозяйственная деятельность и рекреация, а в особо охраняемой сохраняется природная среда в естественном состоянии. Это помогает удерживать баланс, не закрывать природу от человека совсем, но и не отдавать её ее на волю случая. Они работают как защитный пояс вокруг самого ценного. Там, где есть строгие ограничения, природа живет и дышит спокойно, без лишнего давления. А там, где разрешён регулируемый туризм, человек может соприкоснуться с этим миром, не разрушая его. Многоуровневая система охраны имеет большое значение и для сохранения ладожской кольчатой нерпы, занесенной в Красную книгу, как исчезающий вид.
– Нужны ли в парке посадки деревьев?
– И да, и нет. В целом парк не требует посадок деревьев, потому что его главная ценность – в естественном состоянии лесов. Здесь задача в том, чтобы сохранить то, что уже есть, и дать природе самой восстанавливаться там, где это возможно. Там, где восстановление всё же необходимо, возможны точечные посадки, но только как осторожная помощь природе, а не как замена её собственным механизмам. Весной этого года на пострадавшем от пожара острове, например, высадили 5 тысяч молодых сосен.
– Какие породы деревьев и принципы подбора посадочного материала наиболее важны именно для этого северного региона?
– Для северного Приладожья прежде всего важны местные, устойчивые породы, такие как сосна, ель, берёза, осина, лиственница. Это деревья, которые умеют жить в непростом климате и не требуют лишней помощи, потому что давно стали частью северного ландшафта. При подборе посадочного материала особенно важны районирование, морозоустойчивость и здоровье саженцев. Без этого никакая посадка не даст надёжного результата. Важно анализировать микроклиматические и почвенные условия в месте выращивания. Сочетать хвойные и лиственные площади.
– Насколько леса шхер устойчивы к климатическим изменениям?
– Давайте честно. Их устойчивость ограничена. С одной стороны, леса в основном хвойные и в целом достаточно приспособлены к северным условиям, но с другой – скалистый рельеф, фрагментированность лесов и длительное восстановление, которое может занимать от 150 до 600 лет, делают экосистему очень уязвимой и чувствительной к переменам климата. Поэтому сегодня охрана должна включать не только защиту, но и адаптацию. Борьбу с пожарами, восстановление лесов, сохранение заповедных зон и более внимательное экологическое планирование. Уже сейчас необходимы масштабные лесоклиматические проекты по сохранению природы, специально разработанные меры по предотвращению гибели лесов и снижения их продуктивности, запрет на сокращение заповедных зон. Ведь сегодня новый проект положения о парке предлагает отрезать 3 тысячи гектаров, из их 1,5 тысячи это заповедная зона на Рауталахти.
– Что происходит с биоразнообразием, когда лес дробится на части?
– Оно начинает заметно беднеть. В среднем на 13,6 % на уровне отдельных участков и на 12,1% на уровне всего ландшафта. Чем сильнее лес дробится на отдельные участки, тем труднее выживать специализированным видам, тем быстрее наступает эффект изоляции. Лес теряет цельность, связь нарушается, виды хуже расселяются, чувствительные исчезают первыми, экосистемы становятся всё слабее. Фрагментация лесов губительна.
– Какие виды животных и растений особенно зависят от сохранения лесных массивов в этом регионе?
– Прежде всего это редкие растения, лесные птицы, крупные хищники и ладожская кольчатая нерпа. Вообще, благодаря сочетанию скал, водных пространств и лесов, Ладожские шхеры отличаются самым высоким в Карелии биоразнообразием. Здесь обитают 246 видов птиц и 49 видов млекопитающих. Для них важны не отдельные деревья, а именно целостный природный ландшафт. Волку, рыси, бурому медведю для поддержания жизнеспособной популяции необходимы непрерывные лесные массивы более 50 тысяч гектаров и шириной километров 10. В таких местах каждая трещина в системе охраны может отозваться далеко за пределами одного участка. Потому что для многих видов нужен не просто лес, а именно большой, связный и спокойный природный мир. Здесь важны не отдельные деревья, а вся система, то есть почва, влажность, микроклимат, кормовая база, укрытия и пути миграции. Если эта система разрушается, теряются и редкие растения, и птицы, и звери.
– Как выстраивается баланс между охраной природы и туристической привлекательностью национального парка?
– Только через строгую организацию пространства. Там, где природа особенно хрупкая, должен быть режим максимальной защиты, а там, где это допустимо, – аккуратный, регулируемый отдых. Туризм в таких местах должен быть не потреблением природы, а способом увидеть её красоту и научиться уважать её границы.
– Какие правила посетители нарушают чаще всего и что помогает менять отношение людей?
– Чаще всего проблемы возникают вокруг огня, шума и поведения вне троп. Люди недооценивают последствия костров, мусора, сломанных веток или походов вне разрешённых маршрутов. А между тем именно такие, на первый взгляд мелкие действия, постепенно ранят лес. Менять отношение помогает прежде всего красота и совершенство самой природы. Место, которое дарит радость, восстанавливает силы и восхищает, пробуждает в человеке лучшие его качества, формирует осознание ответственности. Тематические экскурсии и другие экопросветительские мероприятия тоже направлены на это.
– Чем охрана островных и прибрежных лесов отличается от охраны материковых?
– Островные и прибрежные леса уязвимее и суше, а значит, требуют более жёсткого контроля. Там почва тоньше, влага уходит быстрее, огонь распространяется стремительнее, а восстановление идёт медленнее. Поэтому такие леса надо охранять особенно внимательно.
– Какую роль в сохранении природы Ладожских шхер играет сотрудничество с местными жителями, волонтерами и экологическими организациями?
– За последние 15-20 лет экоактивисты и волонтеры накопили огромный опыт и компетенции в охране природы в Шхерах. Зачастую общественные инициативы помогают убирать мусор, тушить возгорания, просвещать туристов, следить за состоянием территории и защищать лес не на словах. Это очень человеческая, очень важная помощь. Добровольцы «Заповедной Карелии» создают фото и видео архивов для парка, банк треков экологических троп. Волонтеры организации «Новый экологический проект» занимаются уборкой и сортировкой мусора на туристических стоянках. Вывезена не одна тонна отходов! В акциях участвуют местные жители, помогают в наведении чистоты и порядка. Добровольцы Ладожского противопожарного лагеря дежурят на одном из островов с конца мая по сентябрь, совершают регулярные обходы, мониторят возгорания, патрулируют 30-60 км береговой линии. Инициативная группа «Ладога» облагораживает и озеленяет места бывших свалок, помогает бороться за сохранение старовозрастных деревьев.
– Что, на ваш взгляд, должно стать приоритетом в охране лесов парка в ближайшие 5–10 лет?
– Главное – это предотвращение лесных пожаров. Для Ладожских шхер это вопрос не просто охраны, а выживания многих участков леса. Здесь нужен постоянный контроль, просвещение, патрулирование и быстрое реагирование, потому что в таком ландшафте огонь не прощает ошибок.
– Как вы видите место Ладожских шхер в системе Зеленого пояса Фенноскандии, и почему участие в этой природной сети важно для сохранения северных лесов?
– Очень значимое. Это часть большой международной природоохранной сети, где охраняются ценные лесные территории и редкие экосистемы. Участие в таком проекте особенно важно, потому что шхеры – не только местная природная территория, но и элемент гораздо более широкой северной экологической системы, я бы сказал занимают ключевое место в системе Зеленого пояса. И это участие критически важно для сохранения северных лесов. 90% северных лесов в европейской части России не отвечают критериям неповрежденных лесных ландшафтов. Остро стоит задача предотвращения фрагментации и сохранения малонарушенных массивов. Совместное международное управление позволит решать важнейшие вопросы биоразнообразия.
Фото: © Анна Карасева / Фотобанк Лори